Неизведанная Арктика. Часть вторая: мыс Баранова

В прошлом номере газеты (№43) мы начали рассказ о полярной экспедиции, в которую пять лет назад отправился ревдинец Сергей Черняев. Год он провел на дрейфующей льдине, работая механиком, справляясь со всеми трудностями жизни в Арктике. Но две недели назад Сергей Викторович вернулся из своей второй экспедиции. На этот раз — с мыса Баранова в море Лаптевых. Продолжаем эксклюзивное интервью с Сергеем Черняевым о неизведанных Северных землях нашей страны.
Сергей Черняев работал на мысе Баранова в составе механического звена. Специфика работы у всех разная, но работали настоящим коллективом и решали проблемы по мере их поступления. Приходилось и много ездить. Например, вот на таком «Кержаке».Сергей Черняев работал на мысе Баранова в составе механического звена. Специфика работы у всех разная, но работали настоящим коллективом и решали проблемы по мере их поступления. Приходилось и много ездить. Например, вот на таком «Кержаке».
— После СП-40 было принято решение, что больше дрейфующих станций в Северно-Ледовитом океане не будет. Вообще, подобные экспедиции — это изобретение российское, которое впервые опробовали в СССР. Также пробовали плавать американцы, китайцы, но быстро прекратили опыты, потом что СП — это дорого и опасно. Потому дрейфовала в океане в последние годы только Россия. Теперь программу прикрыли и у нас. Сейчас, если честно, и льда стало меньше, чтобы на нем станции можно было размещать. Получается, после нас было еще две экспедиции — и все.

— И как? И куда?
— Имущество СП-40 выгрузили на острове Большевик, который располагается в Архипелаге Северная земля. Здесь еще с 80-х годов на мысе Баранова находилась метеостанция с расширенной инфраструктурой. Ее расконсервировали в 2013 году. Она стала потихоньку расширяться, и теперь тут функционирует научно-исследовательская база. По сути, выполняется практически тот же комплекс работ, что и на СП. Правда, немного больше. Зимовочный состав тоже 16 человек. А вот летом приезжает много сезонников, состав станции бывает пополняется до 30 человек. Приезжают микробиологи, ледоисследователи, гляциологи (изучают лед в ледниках, в горах).
Выгрузка транспорта на станцию. Технику грузили сначала на плашкоут, потом везли к берегу. Плашкоут, кстати, тоже с собой привезли. Выгрузка транспорта на станцию. Технику грузили сначала на плашкоут, потом везли к берегу. Плашкоут, кстати, тоже с собой привезли.
«Приходилось заниматься странными вещами»
Итак, остров Большевик. Чтобы вы понимали, где он находится, лучше всего глянуть на карту. Полуостров Таймыр, самая его северная часть — мыс Челюскин. Далее пролив Бориса Вилькицкого и начинается остров Большевик. Справа остается море Лаптевых. Слева — пролив Шокальского и остров Октябрьской Революции. Большевик — кусок каменной глыбы примерно 180 километров в длину и 100 километров в ширину. Летом здесь изредка работают геологи. На юге острова пашет маленькая золотодобывающая артель. На самом севере — научно-исследовательский центр. В остальном это огромное безжизненное пространство. Промерзшие реки, озера, горы и нетронутые никем ледники. Ну и белые мишки. Именно сюда в 2015 году отправился герой нашего интервью Сергей Черняев.
Медведи на острове встречались каждый день. Поэтому выходить со станции можно было только вдвоем и обязательно с ружьем. Медведи на острове встречались каждый день. Поэтому выходить со станции можно было только вдвоем и обязательно с ружьем.
— Вы сами подали заявку на экспедицию или вас пригласили?
— Ну, конечно, пригласили. Как же сам-то туда войду? Я обозначился, намекнул, мол, что живой, хочу поехать. Сказали — раз хочешь, то собирайся. Честно, в тот момент все это сильно попахивало авантюрой. До этого работал на НСММЗ. Была хорошая работа, адекватная зарплата. И я разрывался напополам. С одной стороны — хотелось на севере побывать, с другой — работу же бросаю. Меня в 59 лет уже никуда и не берут после экспедиции. А туда взяли. В таких экспедициях, кстати, очень мало молодежи. Практически всем под 50 лет и больше.

— Есть разница между экспедицией на СП и на мыс Баранова?
— Конечно. Экспедиция СП происходит на дрейфующем льду. Ты живешь в домике, а под тобою 2-3 километра океана. На мысе под тобой грунт. Не земля, конечно, камень, но все-таки твердая поверхность. Отличает еще и ряд работ, которых на мысе нет. На СП надо было постоянно домики поднимать. Под ними же лед подтаивает, они перекашиваются, трещины возникают, нужно постоянно перетаскивать. Но и здесь работы немало. Вот нас было пять механиков. Я заведовал дизель-генераторами и электрохозяйством. Был у нас начальник механической службы, который всеми руководил. Был чистый механик-универсал. Он отличный крановщик и водитель любой техники. Еще один механик — ремонтник. Третий приезжал на полгода — он готовил взлетно-посадочную полосу. Несмотря на то, что у каждого механика своя специфика, мы работали как один коллектив и решали задачи в порядке их поступления.
Нерпа по имени Прасковья.Нерпа по имени Прасковья.
— Я так понимаю, техники здесь было в разы больше?
— Да, с советских времен на станции остались военные тягачи, такие большие, брутальные, как танки. Два трактора мы привезли с СП. Привезли вездеход «Кержак» — такая газель с большими колесами. А также — новый «Кировец», аэролодку, виброкаток для укладки взлетно-посадочной полосы, автокран «Челябинец», разную технику — мотопилы, мотобуры, насосы, маленькие электростанции, лебедки. В общем, всего было много и это нужно было обслуживать. У ученых руки и голова работают немного по-другому. Им ничего в руки давать нельзя, все горит и ломается. Бывало, приходилось очень странными делами заниматься. Например, изучить самому устройство дефибриллятора, а потому научить доктора с ним обращаться. Наш доктор — классный мужик и специалист, но вот с технической стороны у него мозги не работают. А дефибриллятор же может снимать кардиограмму, измерять пульс и многое другое, разряд — это уже его крайняя функция. Потому грех им не пользоваться.
Заслуженный пес станции Дик. Фото сделано еще на СП-38Заслуженный пес станции Дик. Фото сделано еще на СП-38
Медведи на станции
— Мы с вами уже говорили, что медведи бегают в основном ближе к берегу. Значит, на мысе Баранова и на острове Большевик их было предостаточно. Как справлялись?
— Вообще, есть инструкции по поведению с медведем. Белый медведь — это дикий зверь, коварный хищник. Появляется тогда, когда ты его совсем не ждешь, в самый неподходящий момент. Даже на территории станции — пошел за угол и нос к носу с ним встречаешься. Поэтому нельзя одному уходить со станции, минимум вдвоем. Всегда ружье с собой. Приближаться нельзя. Медведь на людей сам не бросается и тоже старается уходить. А вот если голодный, то вполне может напасть. Особенно, когда ты начинаешь убегать от него. У медведя в инстинкте заложено гоняться за добычей. Если кто-то убегает, значит — догнать и съесть. Надо встать, орать, шуметь, чем-то тарахтеть. Тогда у медведя ступор начинается, он не понимает, почему на него ругаются, почему от него никто не бежит. Еще рекомендуют бросить в него шапку или варежку. Он на нее отвлекается, и можно несколько секунд выиграть. В общем, много рекомендаций. Медведицы опасны, когда они защищают медвежат. Обычно их собаки облаивают и отгоняют от тебя и от станции. Но медвежата бегают медленнее. И если их гонят собаки, а медвежонок опаздывает, медведица разворачивается и начинает отгонять, лапой махать. Очень опасно, когда ты между ними оказываешься. В таком случае медведица 100 процентов на человека нападет.
Незваный гость или хозяин? Белый мишка забрел на станцию. Незваный гость или хозяин? Белый мишка забрел на станцию.
— И как часто приходится сталкиваться с дикими животными?
— Когда по острову выезжаешь, каждый день встречаешь медведей, бывает и не по разу. Они же ведь еще идут на запах. Вот, к примеру, мы кормим собак. И то, что они не доели может почувствовать мишка. Бывали случаи, когда утром идешь на камбуз на завтрак, а там уже медведи завтракают. Собаки их заметят, окружат, прижмут к стенке. Получается, медведь не может выйти, собаки его не пропускают. Могут сутками стоять, лаять до хрипоты, потом устанут, лягут, но будут продолжать огрызаться. А мы просто так не можем мишку выгнать, и собак от него не оторвать. Тогда заводим погрузчик и на нем едем разгонять всех.

Нерпа Прасковья из Подольдовья
— Много собак вас охраняло?
— Да, семь собак. Не только хаски, в основном помеси. Например, Дик — заслуженный пес. У него один глаз коричневый, а другой белый. Он был на СП-37, потом его выгрузили на метеостанции и мы его подобрали. Он остался еще на СП-39 и 40. Потом перевезли сюда. Когда я приехал, он меня узнал. Очень умный пес. Все понимает, что ему говорят. Скажешь: «Дик, медведь». Он сразу бросается первым. Ему, правда, в этот раз досталось сильно. Медведь когтем зацепил, хватанул за шкуру, целый клок выдрал вместе с шерстью и кожей. До мяса продрал, аж ребра видно было. Ну мы приклеили ему все, примотали, неделю отлеживался. Как на собаке зажило. Дик живет всегда на улице, никогда без разрешения ни в один домик не войдет.
Крест на мысе Баранова. Крест на мысе Баранова.
— Слышал, что у вас там помимо собак еще одно животное завелось — нерпа.
— Да. Нерпы — очень осторожные животные и близко к себе обычно не подпускают. Она летом прогрызает дырку или ищет трещину во льду. Обитает рядом с ней. Долго под водой плавать не может — минут 10-15. Потом отдыхает на льду, но так, чтобы быстро нырнуть можно было в случае опасности. У нас между островами Большевик и Октябрьской Революции был пролив Шокальского. Он шириной 40 километров. Километрах в трех от берега был океанологический пост. Там домик, внутри лунка метр на метр, лебедка, столик, освещение, бензиновый агрегат, печка. Океанологи опускают в эту лунку зонд, потом вытаскивают и данные на ноутбук скидывают. А чтобы лунка сильно не замерзала, мы ее фанерой накрывали. Конечно, за сутки там нарастает лед сантиметров пять. И вот мы как-то раз фанеру поднимаем, а там лед как будто кто-то изнутри пробил. Так каждый день. В очередной раз приезжаем, лунку чистим, смотрим — нерпа мелькнула. А потом вообще стала выныривать. Видать облюбовала район для охоты, а единственное место, где можно воздухом подышать, наша лунка. Дошло до того, что мы стали ее чесать как кошку за мордочку. А океанологи ей имя дали — Прасковья.
На острове Большевик. Несмотря на все представления, в Арктике есть не только снежные пустыни, но и вот такие красоты.На острове Большевик. Несмотря на все представления, в Арктике есть не только снежные пустыни, но и вот такие красоты.
«Будто мы на Луне»
— Насколько я понимаю, остров Большевик и мыс Баранова интересны не только с точки зрения океана и дикой природы, но и географии…
— Кстати, там очень обманчивое расстояние. Вот если ты стоишь на берегу и смотришь на остров Октябрьской Революции, то кажется, что до него около пяти километров. А на самом деле — сорок. Как раз напротив нас был Университетский ледник — один из самых больших. Это некое место рождения айсбергов, потому что ледник постоянно сползает в море. Так вот, образуются айсберги и расплываются по всему проливу. Зимой он замерзает, поверхность более менее ровная, и айсберги тут и там вмерзают в лед. Получается какая-то нереальная картина, будто ты на Луне. Нигде такого больше не увидеть.

— То есть в проливе Шокальского нет постоянно открытой воды?
— Раньше, говорят, этот пролив вообще не вскрывался. Только последние несколько лет. У нас он открылся в июле. В мае, когда смотришь на север, появляется водяное небо. Над открытой водой небо окрашивается в темно-серый цвет. Представьте себе небо над городом. Оно в ночное время освещается. Здесь примерно то же самое. Везде белый снег, а вода темная. Поэтому и небо становится темнее.
Так ночуют собачки. Под одеялом из снегаТак ночуют собачки. Под одеялом из снега
— И как понять — можно ехать по льду или нет?
— Мы ежедневно получали космические снимки по состоянию льда. Вот какой парадокс. Бывает, что в июле стоит плюсовая температура, а в проливе лед и мы по нему катаемся. А в сентябре вроде уже морозы, минус 10, а тут открытая вода плещется.

Судьба трактора
— Вы говорили, что во время экспедиций бывают разные авралы. Часто?
— На СП нам, так сказать, повезло. В свое время не повезло СП-32, которая была полностью уничтожена, а персонал эвакуирован. На 37-й станции трещина прошла прямо под дизель-генераторами. У нас тоже было работы немало, но жить можно. Первая трещина прошла в новогоднюю ночь. Мы услышали треск, и трещина разделила станцию. Ее обследовали, она смерзлась. Надо понимать, что такие трещины, зимние, они термические. То есть, возникают от перепада температур. Лед треснул и смерзся обратно. А вот весной, в апреле, в этом же месте лед треснул снова. На этот раз трещина начала расходиться. Сначала сантиметров на 50 — перепрыгивали. Потом на метр — мосточки начали класть. Ну а летом разошлась на 60-100 метров. Станцию порвало напополам. Приходилось плавать на лодке, как на пароме. Живешь вроде на льдине, а по самой середине — огромная чернеющая пропасть океана, глубиной около четырех километров. К осени трещину сомкнуло, и она практически срослась.
Природная красота. Вот такие "каменные цветы" появляются на острове летом, когда стает снегПриродная красота. Вот такие “каменные цветы” появляются на острове летом, когда стает снег
— Значит, больше проблем она не доставляла?
— Была одна проблема. Когда нас меняли на 39-ю станцию, привезли Троппер — легкий трактор на широких гусеницах. Он участвовал в подтаскивании грузов. Я трактористу показал, где можно ездить, а где нельзя. Отмечу, что когда идет выгрузка, все работают круглые сутки, по вахтам. Я отработал смену и пошел спать на ледокол. И тут меня поднимают и говорят: «Троппер провалился». Короче, этот тракторист тащил пачку досок и решил сократить путь. Попал в старую трещину. Задняя часть провалилась. Сначала пытались вытащить своим трактором — не получилось. По курсу стоял ледокол. С него смотали корабельный трос, зацепили, подтянули трактор. На гусенице заднюю цепь порвало. Поэтому его погрузили обратно и увезли домой. Все-таки, у этого Троппера была такая судьба. Он потом попал на СП-40. Тоже при выгрузке работал. Угодил в трещину и ушел на дно. Когда провалился, немного задержался. А дверь заклинило. Благо удалось открыть ее снаружи и за секунду до провала достать механика-водителя.

Холодильник на Северном полюсе
— Человеческий фактор, значит, не менее коварен, чем сама природа?
— Мне как-то раз захотел прочистить выхлопную трубу дизель-генератора от сажи. Продул, и вся сажа разлетелась по льду, остался такой шлейф. Мне потом сказали, что я не правильно сделал. Мол, на месте шлейфа образуется трещина. Так и получилось. Пришлось рефрежераторную камеру переставлять и домики. Как-то летом тоже рефкамеру переставляли. Был толстый слой рыхлого снега, трактора буксуют. Мы лопатами прочистили длинную траншею. И потом в этом месте лед стал таять быстрее. Рядом с дизель-станцией образовалась огромная промоина. А тут целый комплекс зданий — не разобрать, не перетащить. Промоина подбиралась все ближе и ближе. Я придумал накидать под нее снега, чтобы хоть как-то замедлить таяние. И вот я полтора месяца греб снег со всей округи, чтобы сделать такой холодильник. Спасли, до сентября таскали, пока не начало подмораживать.
Летом на острове вскрываются вот такие бурные рекиЛетом на острове вскрываются вот такие бурные реки
— Не могу не спросить в конце. Еще в экспедицию не планируете?
— Наверное, хватит. Семья, конечно, нормально отнеслась к моим поездкам. Но работа на севере — не нормальная. Если ты женатый, то должен быть дома, детей воспитывать, хозяйством заниматься. А уехать на год — это не нормально. У меня дети уже взрослые, я мог себе позволить уехать на столько времени (тут Сергей Викторович задумался и уже чуть тише произнес). Я много что видел, много чего испытал, но все это не так просто дается. Это — выброшенный год жизни в семье. И тут надо решать — либо одно, либо другое. За просто так подобных впечатлений и испытаний не получить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *